Про гениальность

Не было еще ни одного великого ума без примеси безумия.

Аристотель

Когда в адрес человека слышишь необдуманно-восторженное: «Он – гений!», стоит только присмотреться и можно увидеть, что ничего гениального в нем нет. Несомненно, есть неординарные способности, упорство, опыт, возможно даже талант, а вот гениальности нет и не было никогда.

Почти всегда гениальность путают с талантом, отождествляют эти понятия, хотя разница между фундаментальная. Чтобы и дальше не заблуждаться на этот счет, давайте вместе попробуем ответить на вопросы: что такое гениальность, в чем ее отличие от таланта, и почему существует мнение, что гениальность – удел сумасшедших?

Различия между талантом и гениальностью

И гениальность, и талант закладываются на генетическом уровне: талант в виде способностей или задатков, а гениальность как узконаправленная и единственно возможная стратегия развития.

Талантливый человек – это разносторонне развитый человек, гениальный – развивается только в одном направлении. В отношении гения справедливо мнение: если в чем-то одном – много, то во всем остальном – мало. Именно поэтому гении в большинстве своем – люди, неприспособленные к жизни, беспомощные в бытовом плане, сложные в общении, равнодушные к делам насущным. Другими словами, гении творят шедевры, но ходят в носках разного цвета.

Гениальность – это высшая степень развития творческого и интеллектуального потенциала человека. Гений создает что-то принципиально новое, уникальное, способное изменить ход истории, оставить в памяти поколений неизгладимый след.

Талант на это не способен – он не создает ничего революционного. Талант есть практически у каждого человека, и у каждого он свой, надо только его найти и развить. Гениальность же либо есть, либо ее нет, причем нельзя предугадать, на каком именно этапе жизненного пути она проявится.

Таланту нужны условия, преимущественно благоприятные – он развивается благодаря чему-то или кому-то. Гениальность возникает не благодаря, а вопреки, часто в напряженных жизненных обстоятельствах.

Приведем в качестве примера величайшего русского поэта А. С. Пушкина. Его роман в стихах «Евгений Онегин» можно назвать гениальным творением, потому что он был принципиально новым явлением в литературе XIX века. Произведение спустя столетия не утрачивает свою популярность, а некоторые строки уже давно разобрали на цитаты.

Гениальность – это безумие?

Нередко гениальность приравнивают к одной из разновидностей психических отклонений. С позиции психоанализа гениальность – это сублимация (от лат. sublimare – возносить, одухотворять), защитный механизм психики, трансформирующий внутреннее напряжение в созидательную энергию для достижения значимых результатов в какой-либо области.

В процессе многолетнего изучения гениальности выяснилось, что, действительно, между гениями и безумцами есть много общего. Немецкий психолог Эрнст Кречмер во время своих исследований установил, что «среднестатистический» гений – это человек обидчивый, ранимый, с признаками невротических отклонений (неврозов), с бурными аффективными реакциями (резкими переменами эмоционального состояния).

Чезаре Ломброзо, итальянский судебный психиатр XIX века, утверждал, что гениальность – это аномалия, которая часто оканчивается безумием. Ломброзо составил список гениальных людей разных эпох, в число которых вошли Сократ, Шуман, Гоголь, Моцарт, Свифт, Ньютон, Шопенгауэр и многие другие выдающиеся люди. Он часто приводил в пример известного художника Ван Гога, который, как известно, покончил с собой. Одно из самых дорогих полотен в мире «Портрет художника без бороды» было написано Ван Гогом уже в психиатрической лечебнице.

К слову, книга Чезаре Ломброзо «Гениальность и помешательство» была признана уникальной в своем роде, а сам автор страдал эпилепсией.

Современные психологи и психиатры не могут с уверенностью утверждать, что все гении – повально сумасшедшие, но абсолютно солидарны во мнении, что у них у всех как минимум большие странности.

Вспомните слова гениального русского классика Ф. М. Достоевского, который страдал от эпилепсии, но страшно боялся, что эпилептические припадки прекратятся совсем, потому что незадолго до них он впадал в творческий экстаз:

«Вы все, здоровые люди, и не подозреваете, что такое счастье, то счастье, которое испытываем мы, эпилептики, за секунду перед припадком… Не знаю, длится ли это блаженство секунды или часы, или вечность, но верьте слову, все радости, которые может дать жизнь, не взял бы я за него».